Оказывается, все любят Омара Хаяма

Оригинал:Оказывается, все любят Омара Хаяма
Как-то раз я стоял у окошка, вырезанного в толстом оргстекле. За стеклом сидел служащий, который выписывал мне пропуск на территороию какого-то завода. И пока я стоял, то развлекал себя чтением всего того, что было скотчем приклеено к стеклу с окошком.

И вдруг, посреди приказов и объявлений я увидел стихотворение, два четверостишия. Не знаю, что больше потрясло: тот факт, что стихотворение находится в таком странном для него месте или же сам по себе смысл этого стихотворения.

Не зли других и сам не злись.
Мы гости в этом бренном мире.
И если что не так — смирись,
Будь поумнее — улыбнись,

Холодной думой головой,
Ведь в мире всё закономерно:
Зло, излучённое тобой,
К тебе вернется непременно.

Мне очень не понравились формулровки. Особенно последние две строчки. Звучали они зловеще, как самое настоящие проклятие. Эти строчки как будто бы убеждали тебя, что ты уже сотворил зло, и теперь тебе только и осталось как ждать неминуемой расплаты за всё.

Нельзя мотивировать человека таким вот манером. Нельзя называть по именам присущие ему пороки и говорить, какой он плохой. Нельзя воспитывать через отрицание или запрет чего бы то ни было. Ведь всё, что ты называешь, на что указываешь или против чего борешься — таким вот образом и обретают дополнительную энергию к собсвенному существованию. Если ты хочешь, чтобы чего-то не было, нужно прежде всего предать это полному забвению, как минимум, не называть этого по имени, ни в каком контексте. Самая хорошая и убедительная мотвация — это когда ты указываешь в человеке на его достоинства и наглядно демонстрируешь, как проявления этих достоинств работают и к чему приводят. Те же самые две последние строчки должны были бы звучать, например, как: «Добро, излученное тобой, к тебе вернется непременно».

Так я подумал тогда, да и забыл об этом злополучном стихотворении. Мало ли какие люди работают на этом заводе и какие нехорошие мысли их там могут посещать. Да кто-то там решил заняться сочинительством, набрал своё творение в Ворде, да и распечатал на офисном принтере.

Но буквально пару назад я ехал в трамвае и вновь очутился у маленького круглого окошка в оргсекле, сквозь которое покупал билет у водителя. И каково же было моё удивление, когда в кабине водителя я увидел точно такое же стихотворение: два четверостишия на листке бумаги, грубо приклеенном скотчем!

Я понял, что видел тогда не сочинение местного заводского поэта, а «распечатанную из интернета» народную , если можно так выразиться, полез в поисковики, чтобы понять, что же это такое, и обнаружил, что просто переполнен этим стихотворением! Люди с удовольствим размещают его в своих личных дневниках, делают всевозможные электронные открытки с его использованием. Более того, было обнаружено несколько документальных подтверждений, что стихотворение распечатывается и клеется скотчем в публичных местах.

Далее выяснилось, что это стихотворение приписывается Омару Хайяму. Точнее, везде, где у стихотворения назывался автор, им оказывался Омар Хайм. Признаюсь, я совсем не знаком с творчеством этого поэта, единственное знаю, что это древний персидский мыслитель. Но почему-то я был уверен, что не мог этот древний автор, вошедший в историю, рассуждать такими неправильными и некрасивыми словами.

Понятно, что это русский перевод, и если это точно Омар Хайям, то скорее всего переводчик неправильно интерпретировал его слова. Дальнейшие изыскания в поисковиках привели меня к довольно любопытной дискусии, в которой кто-то еще пытался разгадать тайну авторства этого поистине народного стихотворения. Если верить одному из участников этой дискусии, то это действительно стихотворение Омара Хайяма, обнаруженное в одном довольно редком сборнике: «Мудрость Востока», Минск, изд. «Юнацтва» 1990 г., стр. 68. Причем в переводе с немецкого (sic!) некоего Юрцинкевича!

Сегодня мы с братом зашли в Макдоналдс, и там я рассказывал ему всю эту историю. Приводя покоробившие меня цитаты, рассказывая о своих интернет-расследованиях. И вдруг , которая сидела напротив нас вмешалась в разговор и сказала, что навряд ли это стихотворение Омара Хайяма. Ведь он восточный человек, очень мягкий, пишущий о вине и женщинах. Подобные жесткие этические проблемы ему не близки. Особенно в такой откровенно агрессивной форме, более всего напоминающей немецкую поэзию. (О Юрницкевиче и немецом оригинале я не успел еще тогда рассказать!)

Вот есть Игорь Голубев, хороший вроде и глубокий переводчик Омара Хайяма. И есть его сборник переводов поэта. Надо бы наверное спросить Голубева об этом стихотворении. Существует ли аналог этого стихотворения в его собственных переводах, как звучит? Или же это вообще стихотворение, напрасно приисанное Хайму, и с той поры — под воздействием мощного имиджа древнего поэта, а также и волею судеб — напрасно растиражированное «злой» общественностью?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *